Facebook Twitter Gplus YouTube RSS
Home Интервью Тафгай Александр Юдин: Цзю проиграл, Карелин проиграл, а я не проиграл ни одного боя
formats

Тафгай Александр Юдин: Цзю проиграл, Карелин проиграл, а я не проиграл ни одного боя

32Знаменитый российский тафгай Александр Юдин решил помериться силой удара с представителями разных видов единоборств, подав заявку на турнир «Панчер», который состоится в Санкт-Петербурге 29 января. Один из организаторов турнира, Павел Бадыров, в разговоре с Александром попытался разобраться в нюансах кулачного поединка, как составной части современного хоккея.

– Александр, расскажи, пожалуйста, о внутренней культуре выяснения отношений на льду, об охранных функциях, о том, как выполняют свои функции охранники. Это очень интересно. Наверное, мало людей об этом знает. Есть же в этом какие-то правила – что можно, а что нельзя.
– Я нападал на самых сильных бойцов. Ты начинаешь их всех лупить, и в конце, получается, что не надо уже каждую игру драться. Ты загоняешь самых сильных, а потом наводишь ужас на ряды соперника по правилам. Бьешь плечом, но без нанесения травмы, потому что надо беречь хоккеистов. Они ведь тоже работали по 25 лет, и не лишать же их работы. Получается, кодекс чести – это не бить в спину. Надо просто драться с сильными, с тафгаями. То есть, кто-то считает себя тафгаем, отпустил бородку такую: «Я, там…»

– То есть это некий отличительный признак тафгая?

– Да. Раньше был. Если ты ее отпустил, то показывай, что ты тафгай. В тебя постоянно будут врезаться самые сильные. И тут ты: «Минутку, я не тафгай». – «Ну, если ты не тафгай, то что ты тут делаешь? Назвался груздем – полезай в кузовок». Сейчас тафгаи неправильно себя ведут – в спину бьют,  нападают неправильно. А ведь закон чести – бить самых сильных, тех, кто наносит травмы сопернику, и бить силовых форвардов. Самые опасные – силовые форварды, которые бегут и могут врезать по правилам. В то время, когда хоккеист отдает пас, он как бы расслаблен. И если он наберет большую скорость, то при ударе силового форварда о борт, у него может сломаться ключица, колено. Например, Артюхин, у которого 117 килограммов, плюс форма 10 килограммов, выводил игрока из строя. И задача тафгая – сразу переловить силовых форвардов, всех перепугать, чтобы они так быстро не ездили.

– Такая своего рода профилактика.
– Да, потому что они будут наносить травмы моим игрокам.

– Даже пока они еще ничего не сделали, никого не травмировали, все равно ты их гоняешь, как бы прессуешь?

– Да, я начинаю их сразу же гонять, следить за ними, потому что они могут принести много вреда. Многие тафгаи не знают об этом. А суть в том, что  надо сначала загонять этих силовых форвардов, чтобы они не нанесли травмы моим игрокам, чтобы было кому играть. Обычно начало сезона, а играть-то уже некому: или под штангой кто-то «умер», или на «предсезонке», и тут еще кто-то из ведущих игроков получит травмы. Никаких премиальных, естественно, не будет. Надо охранять все войско, и ты начинаешь «мочить» силовых форвардов, и тоже по правилам.

– А если в той команде есть тафгай, он, наверное, должен в этот момент с тобой бороться?
– Да. Но бывает по-разному. К примеру, один игрок  начинает ныть, говорит тафгаю: «Вот этот Юдин надоел. Иди, его надо нейтрализовать…» А иной раз слышит в ответ: «Иди сам». Получается, и драться не надо. И когда ты изобьешь сильных, они не хотят уже со мной связываться. А в это время я делаю работу, и мы выигрываем. Без травм. То есть я выполнил свою работу. Тафгаи сейчас не знают свою работу. Тафгай прибежал ко мне и говорит: «Я с тобой драться…» – «Чего мне с тобой драться?» Ну,  оттолкну его. А потом, в третьем периоде, можно его и избить. Но можно и сразу. Бывает тафгай не хочет  играть в хоккей, тогда бывает и сразу. На первой смене подрался,  тренера обманул: «А чего? Он ко мне подъехал, я и подрался». Все равно деньги те же, игры реже. Это все хитрости.

– На самом деле, драка – это сложно. Тебя же сразу удалят после этого?

– Да. Хоккей – это шахматы. Не просто так, ты раз – и подрался. Я ведь хочу поиграть, я хочу голы забивать, пасы отдавать. Надо выиграть,  попасть в сборную. Я, наверное, единственный тафгай, который попадал в сборную России.

– А как ты выбивал форвардов, не вступая с ними в драку?

– Когда они бегают, они же тоже шайбу принимают. То есть, по идее, они  быстро бегают, и они быстро открываются.

– Ты ловишь этот момент?
– Конечно.

– И ты действуешь по правилам?
– Вот, к примеру, Рыбин или Артюхин. Он уже раскатан на бешеной скорости, и можно ему на этой бешеной скорости влупить, просто применить силовой прием. Но это непросто. Так же сложно, как гол забить. Не владеют игроки силовыми приемами. Обычно – раз, и две минуты штрафа, и так далее.

– Надо это сделать в рамках правил и при этом еще и запугать его?
– Да, в рамках правил, и чтобы не получить еще две минуты. Еще я, защитник, должен его там поймать. Если бы я был тафгай нападающий, то мне было бы легче это сделать, а защитнику поймать – это очень трудно, это почти невозможно сделать. Тут нужны только грамотные схемы. Я и олимпиады брал по математике, и в шахматы хорошо играл, и здесь такая же шахматная партия.

– То есть, фактически, работа тафгая – это не столько драки, сколько вот именно умное выбивание в рамках правил?

– Да. Еще не получить две минуты, еще борьба с тренером, который говорит, к примеру: «Избей всех, но не удаляйся. Иди, делай». Я говорю: «Есть», — и пошел, выполнять. Или: «Бери шайбу вот отсюда, и она должна быть на синей линии. А как ты это будешь делать – не знаю.» Борис Петрович Михайлов, конечно, покажет. Но он скажет: «Я плачу тебе бешеные деньги. Иди, делай». И я иду. Все избиты – я ни при чем. Там много разных хитростей. В это время еще борьба с судьями, которые пишут, что, к примеру, надо Юдина выгнать из этой лиги. Надо еще обмануть Федерацию, судей, тренеру доказать и еще схему сделать, голы и пасы давать и в сборную попасть.

– Я так понимаю, что в этом спорте, опять-таки, голова на первом месте.

– Конечно. Если не будешь думать, голову отобьют сразу, или выгонят из команды и выгонят из Лиги, и так далее. Вон Назаров один раз попробовал – на год дисквалифицировали.

– За что?
– Ну, он чего-то с судьями сделал. Один раз меня судья довел, и я так, по-хитрому, сделал, но попал на умного техничного судью. Я умышленно подтащил игрока под судью и хотел их обоих за борт выкинуть. Но судья увернулся, и мне оставалось полсекунды думать. Такая толпа летит в него, и он уворачивается.  Я, конечно, локотком ему в челюсть – он за борт и улетел.

– Немножко все-таки подправил?
– Да, чуть подправил. Короче, мне дали 10 игр штрафа за атаку судьи. А я тогда должен был быть в сборной. Как раз был Белоусов. Я говорю: «Я же в сборной. Вам судья зачем нужен-то? Ну, улетел он…» Все это время я тренировался так, что просто умирал. Я сказал, что вообще драться не буду никогда. Меня тренеры так гоняли тогда… Ну, месяц я не играл в хоккей, даже полтора, но в день у меня было по три тренировки, и тренировки были без шайб. Я бегал и умирал. Бегаешь, а рядом такая, с косой, стоит: «Добрый день». Я ей: «Да подожди ты, я еще потренируюсь». С тренировок я уползал на карачках. Тогда я понял, что вообще больше драться не буду.

– Еще такой момент именно по самой драке. Если драка происходит, все сразу же скидывают краги. Почему это делается? Так лучше, или так принято?
– Так принято.

– А если по морде, грубо говоря, приложить, то лучше в краге или голой рукой с точки зрения нанесения ущерба?

– Конечно, голой рукой. Насквозь пробьешь. Перчатка – это у кого пальчики не готовы. Ты ее оденешь, и тебя изобьют как тряпку.

– То есть без них все-таки эффективнее получается?

– Конечно. Просто у нас руки набиты. Набиты до такой степени, что ты попадешь в стену, и тебе все равно. Потому что ты же попадаешь в шлем и так далее. Получается, кто не готов, тот и не знает, что делать. Потому что в тебя будут лететь такие удары! Голая рука – она и меньше, и вылетает сильней.

– При этом техника другая, в сравнении с тем же боксом, друг друга хватаете всегда, да?

– Да. Потому что ты на льду стоишь, и все совсем по-другому. Если ты махнешь, ты можешь упасть.

– Насколько я знаю, если один упал, то считается – драка закончена.
– Да. Добивать нельзя.

– А если вдруг кто-то в раж вошел и начинает добивать, что бывает в этом случае?
– Его просто надо запомнить и потом дальше «мочить», или «мочить» в следующий раз. Но бывают случаи, когда двое дерутся, и еще один подъезжает. И потом эта заваруха идет годами.

– Они все запоминают друг друга?
– Ну, я обычно запоминаю. На меня нападают по два, по три. Я их всех запоминаю, потом их бью, там, лет пять, пока пощады не попросят: «Саша, все, хватит». Я говорю: «А ты о чем думал?» Он отвечает: «Совсем не думал». Ну, просто лежащего нельзя бить, и нельзя вторым влезать, и все.

– Это как бы какие-то неписаные джентльменские законы?
– Да. Ты упал – все, до свидания. Просто некоторые падают еще с первого удара, получается неинтересная драка.

– А ты пытаешься попасть именно по челюсти, как боксеры бьют, или это без разницы?
– Нет, мне вообще без разницы. Как настоящие телохранители – когда стреляют, необязательно кому-то попасть в голову или в сердце. Надо просто ранить…Первым ты ранишь, а вторым уже конкретно. Так же и тут. Тут надо обрушить всю мощь, и где у него слабое место, туда уже завершающий и вколотить. Все зависит от того, как он будет себя вести.

– Я видел, что достаточно часто руки сразу вяжут, цепляются и не дают бить. Есть такое?
– Да, есть.

– Миша Стрелков мне рассказывал, что он хитрил в штатах когда играл, чуть ли не рукава себе надрезал, чтобы руку из захваченного рукава вытащить можно было. Это используется – такие фишки?
– Ну, это когда ты с профессионалами играешь в Америке. Там все можно. Там все придумывают. Я катаюсь, а он говорит: «Давай в следующую смену». – «Давай». Я – раз, скотч на рукав  намотал, уже не схватишь.

– То есть там есть такой момент, когда договариваетесь.
– Это в Америке так.  Там полно всяких моментов. Там клеем мажут кулаки и стекло битое на кулаки лепят, если надо разрезать. Там вообще страшно все происходит. Тебя заказали, а тафгай клеем руки намазал, и если попадет в тебя, у тебя пол-лица нет. Я один раз врезал три удара, а он один раз маханул. Я зашел в раздевалку, а у меня бровь разрезана. На профессиональном уровне там совсем другая война идет. Если тебе  говорят: «Вот уже надоел этот русский, его надо…» — то это уже не детский лепет. Ты только готовишься, а он не дерется, и вот отсюда прилетает парень с таким ударом.  То есть, есть еще загон, как Маугли загоняют. Тренер пишет: «Ты должен драться только с таким и с таким номером». Ты смотришь, а это не тот номер: «Иди отсюда». Тот тебе – бум! Ну, вот мне все равно, я не отвечаю, а две минуты команда заработала. Потом тренер: «Теперь делай, что хочешь».

– А когда сборная играет, там эти же фишки присутствуют, или это чисто клубная тема?
– В сборной уже ошибка, две минуты – это гол.

– То есть там вот этой тафгайской темы нет?
– Обо мне вообще там говорят: «Зачем берут этого тупорылого, отмороженного? Он принесет столько штрафов», — и так далее. А суть в том, что там ты можешь подвести команду. Счет 1:1, ты раз – врезал. 2:1 – команда уехала.

– То есть, с той стороны ребята приезжают и так же себя ведут?
– Да. Там не берут тафгаев, вот Хара только сейчас. Я был первый тафгай в 2002-м, а сейчас Хара, капитан, такой здоровый, бегает там.

– То есть, получается, умный тафгай должен еще и смотреть, какой счет. Если в данный момент счет не в пользу твоей команды, то ты должен быть осторожнее, что ли?
– Допустим, счет 1:1, и наносят травму моему игроку. Дают 2 плюс 10 минут. Зачем бить-то? Ну, получил ты травму, ты отдал свою ногу за эти 2 минуты. Если я буду в ответ бить, то я идиот. Гол забили – они поехали, понимаешь? Можно при счете 3:1 или 4:1, и если одна минута, вынести его. Но следующую игру могу пропустить.

– Тоже могут дисквалифицировать?
– Меня дисквалифицируют, а я играю с партнером, и нормально играю. Меня могут убрать из команды: «А чего его приглашать? Он же штрафов много приносит..»  А все болельщики: «Ой, молодец», — похлопали, а я не попал в команду, и потом меня не возьмут.
Но бывает по-разному. Вот как в 1972-м серию смотрели, когда на Третьяка нападали. Конечно, надо было лупить этого, второго, потому что они бьют по ноге. Надо вообще убивать тогда. Или, там, будут бить Овечкина или Ковальчука. Если их кто-то ломает специально, то их, конечно, нужно убивать, потому что они его сейчас травмируют, и игрока не будет. Так лучше я… Я потом тренеру смогу объяснить.

– То есть, получается, зачастую свои личные амбиции ты приносишь в жертву общей пользе?
– Получается, опять нужна умная голова. Надо просто сесть и очень серьезно подумать, для чего, и как, и в какой момент. То есть тут надо думать  полсекунды, потому что в конце тебе скажут: «Вот этого не брать. Играть не умеет». Потому что там все умные же, правильно? А как сделать правильно и вовремя – никто не умеет…

– А что, в хоккее есть между игроками какие-то писаные – неписаные правила, чего делать категорически нельзя? И если человек себя ставит вне закона, то после этого к нему относятся по-другому? Есть какие-то такие моменты?

– Ну, кто падает умышленно, таких ненавидят. Вот бежит-бежит, его не задели, а он, типа, две минуты зарабатывает. Падает, как проститутка валяется – дайте две минуты.

– Клюшками дерутся в хоккее?

– Редко. Раньше дрались, сейчас не дерутся клюшками. А раньше было, там, счет 1:0, выходит на бросок, а сзади бежит защитник, и по горбу ему – раз! Например, в 90-е. Типа, едет звезда, ему 30 лет, а если 20-летний обыграл, то обычно били по хребту, чтобы он больше не бежал. Так били почти все эти «великие». Я тогда всем говорил, что если кто-то так ударит, то я тогда человека посажу на инвалидную коляску.

– То есть, получается, что ты немножко изменил ход игры своими действиями?
– Да, потому что они наносили страшную травму, на основании того что звезды. То есть «я со сборной, а ты кто?» Пришли другие амбициозные люди и сказали: «А авторитет теперь засуньте в одно место». И все. А мне кто-то говорил: «А вот я сейчас закончу, тебе так же врежу. Я закончу, и ты закончишь».  Я в ответ говорил: «Если ты чуть-чуть промажешь, то ты даже не на инвалидной коляске  будешь ездить, а будешь лежать, и тебя будут возить на веревке.  Поэтому попробуй сверху ломануть, но если не попадешь, то все. Я тебе гарантирую, что пожизненно ездить будешь на такой веревке».

– Было такое, или хватало вот именно такого внушения?

– Нет, я бил прилично. Еще есть такие, которые колют постоянно. Раньше было очень много таких подонков. Вот ты едешь, а он тебе в ребра. Они колют, бьют в пах, и бьют постоянно. Есть такие крысы. До сих пор есть, по-моему, в НХЛ финн Рууту, может, слышал?  До сих пор его никто не может замочить. Есть подлые, которые постоянно бьют в ребра, в не защищенные места, ломают ребра. Они привыкли это делать. Их легко вычисляешь и начинаешь уничтожать.

– Достойные оппоненты тебе встречались, с кем бы ты махался, ну, тафгай – не тафгай, чтобы не ты избил, а тебя?
– Я непобежденным закончил карьеру. Я не проиграл ни одного боя.

– А ничьи были?
– Ну, я могу сказать, что ударов я больше наносил, но они остались на коньках. Я наношу 15 ударов, а мне 3, но остались на коньках. Это ничья или нет? Я просто не знаю. Такого, чтобы мне нанесли больше ударов, а я меньше, не было. Или чтоб я упал, тоже не было.

– Что, тебя вообще ни разу не роняли?
– Цзю проиграл, Карелин проиграл, а я не проиграл ни одного боя.

– Круто! Я правильно понял, что ты будешь участвовать у нас в турнире «Панчер»?
– Да. У меня очень сильный удар правой.

– Спасибо тебе большое, Саша за интересное интервью! И удачи в нашем турнире!

Комментарии отключены.